Ирина Олифер — имя, хорошо знакомое поклонникам эстрады и зрителям музыкальных телепроектов. Бессменный эксперт и член жюри шоу «А ну-ка, все вместе!», она объездила десятки городов в составе «десантной группы», чтобы отобрать лучших вокалистов страны. Но за кулисами громких премьер и жёлтых квадратов остаётся живой человек: женщина, которая умеет не только зажигать звёзд, но и переживать за каждую не зажжённую кнопку. В интервью Ирина расскажет о вокальных почерках городов, о боли кастингов, о том, чему её научил Сергей Пенкин, и где она находит настоящую силу, вдали от софитов.



1. Ирина, вы объездили множество городов в составе «десантной группы» экспертов шоу «Ну-ка, все вместе!». Бывало ли так, что вы слышите первые три ноты и уже понимаете: «Это наш финалист», или вам важно дослушать до конца, чтобы разглядеть потенциал?

Всегда интересно слушать сильных артистов, которые ни на кого не похожи, имеют свой почерк и яркую индивидуальность. Иногда уже по первым нотам понимаешь, кто перед тобой стоит, и сразу видно, этот человек пройдёт далеко, потому что у него есть то, чего нет у других. Мы ищем необычный тембр, свою манеру, понимание того, о чём поёшь. Бывают случаи, когда вроде бы что-то интересное слышишь, но песня, выбранная конкурсантом, не совсем раскрывает его потенциал до конца. Тогда просим спеть еще, чтобы, не дай Бог, не потерять драгоценность.

2. После поездок по регионам, заметили ли вы «вокальный почерк» разных городов? Например, что в одном городе больше академистов, а в другом — самородков с природным драйвом?

У городов есть свой почерк, безусловно. Это связано и с разнообразными традициями, и с историческими и культурными особенностями региона. Хотя на кастинги стараются попасть из разных уголков нашей Родины. Если говорить конкретно: Владикавказ — потрясающие, шикарные голоса, роскошные мужские тембры. Когда летишь в Казань, в Татарстан, понимаешь: будут сильные вокалисты, особенно женская половина — красивые, высокие, подвижные голоса. Ростов-на-Дону — это Казачья Донская традиция. У городов свой характер, однозначно.



3. Одно дело нажать кнопку в студии, и совсем другое сказать человеку «нет» в его родном городе на этапе кастинга. Как вы справляетесь с этой эмоциональной нагрузкой, когда понимаете, что от вашего слова зависит мечта человека?

Я стараюсь всех поддерживать, потому что сама не раз проходила кастинги. Но в этом году почему-то особенно тяжело: уровень проекта настолько вырос, это лучший вокальный проект страны, и ты уже понимаешь, кто должен быть в сезоне. Огромное количество талантливых ребят, особенно молодёжи 15–20 лет, которые занимаются с большим рвением. Иногда на кастинге что-то идёт не так — человек внутренне не готов, чуть-чуть не хватает, и ты не нажимаешь кнопку. Потом мне всегда очень жаль, я прокручиваю в голове тех, кому не смогла зажечь квадратик. Каждый зажжённый жёлтый квадрат для них так важен. Я переживаю это очень тяжело.


4. Вы активно делитесь опытом с подрастающим поколением. В чем, по-вашему, главная опасность для талантливого ребенка сегодня: чрезмерная похвала родителей или попытка подражать взрослым «звездам» вместо поиска своего голоса?

Чрезмерная похвала родителей — это проблема. Бывает, родители неадекватно оценивают ребёнка: он не готов, нужно заниматься, а у них другие амбиции. Они иногда даже приходят разбираться с экспертами, почему поставили не ту отметку — и это очень расстраивает.

Что до подражания все мы через это прошли. У каждого были кумиры, чьи песни мы пели, чьим манерам учились. Без этого этапа никуда. Но обрести собственное лицо можно только одним способом: честно работать с собой, вслушиваться в себя, понимать, что именно твоему голосу удобно и важно. Изредка рождаются самородки, у которых этот вопрос даже не стоит, но большинству предстоит пройти именно такую школу.



5. Когда вы работаете с учениками, на что вы делаете больший упор — на технику и опору или на «распаковку» личности, чтобы певец перестал бояться быть настоящим на сцене?

Педагогика — это не линейка, а объёмный куб. Техника, конечно, основа: чистое интонирование, грамотные приёмы, освобождение от зажимов. Но без второго пункта это мёртвый звук. Артист на сцене обязан понимать, о чём поёт. Мы разбираем тексты до мельчайших смыслов, ищем истории внутри песни - всё для того, чтобы разбудить живые эмоции ученика, чтобы он не просто воспроизводил ноты, а говорил со зрителем душой. Это долгий путь. А страх сцены лечится только одним - опытом. Чем больше выходов на публику, тем больше свободы. В классе можно отрепетировать до блеска, но настоящая проверка только под светом софитов.

6. В шоу «Один в один» вашим наставником был Сергей Пенкин. Есть ли какой-то конкретный совет или технический прием, который он вам дал тогда и который вы теперь транслируете своим подопечным?

Ой, это было очень давно, я тогда была зажатая, всего стеснялась. От Сергея Пенкина я получила огромный заряд энергии. Это были не столько вокальные приёмы, сколько настрой на выступление. С какой трепетностью и вниманием он отнёсся: на репетициях сидел, за кулисами подбадривал, пропевал со мной импровизацию Эллы Фицджеральд: «Не бойся, давай ещё пропоём, давай вместе сделаем». Когда делаешь вместе, чувствуешь себя не брошенным один на один — у тебя есть надёжный компаньон и учитель. Я ему очень благодарна.



7. После участия в проектах «Главная сцена» и «Один в один», где нужно было примерять чужие маски (например, Эллы Фицджеральд), не было ли у вас периода «поиска себя»? Сложно ли возвращаться к Ирине Олифер после того, как побывал в теле мировой легенды?

Процесс поиска себя у музыкантов не прекращается, особенно в поиске музыкального материала для тех, кто не пишет сам. Что касается Эллы Фицджеральд — это звезда. Мне несказанно повезло, что мой голос чем-то похож на её тембр, окраску. Я не то чтобы ухожу от этого, а наоборот, оставляю в своей жизни. Это великий дар, великое чудо — хоть чуть-чуть быть похожей голосом на Эллу в джазе. Для меня это большой подарок, я не убегаю, а оставляю её рядом с собой, потому что это невозможно красиво и талантливо.



8. Сейчас, когда вы сами оцениваете сотни людей, что для вас является высшей точкой успеха? Это сольный стадионный концерт или момент, когда ваш ученик поднимает на ноги всю «сотню» на стене?

Огромная радость смотреть на тех ребят, кто прошёл через проект. Приходишь на съёмку и просто наслаждаешься и ловишь кайф от их голосов. Но настоящий успех, когда человек приходит не в одном сезоне, и ты видишь: он проделал колоссальную работу над собой, он меняется от раза к разу, он буквально горит профессией. Конечно, каждый втайне мечтает о стадионах — зачем врать? Но большая победа складывается из маленьких чудес: вышел сингл, родился сумасшедший дуэт, голос зазвучал по-новому. Для меня это и есть вершина.

9. Ваша работа — это постоянные разъезды, съемки и чужие эмоции. Где находится ваше «место силы», в котором вы выключаете режим «эксперта» и просто становитесь собой?

У меня потрясающая мама и папа, моё место силы там, где они. Я приезжаю — и мгновенно превращаюсь в маленькую девочку, укутанную заботой. Домашнее тепло, старые воспоминания, семейные вечера... Как только за мной закрывается дверь родного дома, все проблемы исчезают. Остаётся только бесконечное счастье. Я не знаю, как благодарить судьбу за таких родителей, многим детям ведь так не везёт, и это правда грустно.



10. Есть ли какая-то сфера, далекая от музыки, которой вы бы хотели посвятить время, если бы завтра появилась такая возможность?

Эта сфера, на самом деле, не так далека от музыки — это изобразительное искусство и живопись. Настоящее волшебство: смотришь на полотно — и сердце замирает. Я слушаю лекции, изучаю биографии художников, тех, кто создавал шедевры. Это пища для глаз и для души. Если бы вдруг случилось невозможное и я оставила музыку, я бы без раздумий ушла в живопись.